Умар Тхабисимов: непокорный гений адыгской музыки

 В истории каждой культуры есть личности, чья судьба неотделима от их творчества, а жизнь сама по себе становится легендой. Таким был Умар Хацицевич Тхабисимов (1919–1998) — человек, прошедший через огонь войны, отвергнутый академическим образованием, но силой своего таланта и характера ставший основоположником профессиональной композиторской школы в Адыгее. Его личность — причудливое сплетение гениальности и эксцентричности, безграничной уверенности в себе и народной святости.

Рождение музыканта: между легендой и реальностью

Судьба Тхабисимова с самого начала была окутана мистическим ореолом. Среди горцев бытовало предание: если ноготок новорожденного поместить в меха гармоники, он станет великим музыкантом. Мать Умара совершила этот обряд, даже не подозревая, какую громкую славу и какую историческую миссию уготовила судьба её сыну.

Мистическим представляется и временно́й разрыв: Тхабисимов родился в 1919 году, всего через год после смерти легендарного адыгского гармониста Магомета Хагауджа. Казалось, созидательный дух народа, лишившись одного гения, тут же вселился в другого, юного и дерзкого, чтобы продолжить свое дело.

Испытание войной: «смерть отступила»

Жизнь Тхабисимова — это готовый сюжет для эпической поэмы. Он прошел всю Великую Отечественную войну, был четырежды ранен и дважды контужен. Но самые страшные испытания ждали его ближе к Победе.

В марте 1945 года ему сделали экстренную операцию по удалению трети кишечника, изрешеченного осколками. Операцию, длившуюся несколько часов, провела врач Зинаида Семеновна Гордиевская. По всем медицинским канонам такое ранение было несовместимо с жизнью, и история болезни Тхабисимова позже была занесена в учебники как уникальный случай. Фотографию своей спасительницы он до конца дней носил в нагрудном кармане, возле сердца.

Судьба хранила его и в другой раз: вражеская пуля попала прямо в Орден Красной Звезды, привинченный к гимнастерке. От звезды откололся маленький фрагмент, но сердце бойца осталось невредимым. После демобилизации командир дивизии вручил ему в подарок аккордеон. Этот инструмент стал символическим ключом, повернувшимся от смерти к жизни, от войны — к музыке.

Бунтарь в храме искусства: почему Тхабисимов не стал «дипломированным» композитором

После войны Тхабисимов дважды пытался получить системное музыкальное образование, и оба раза безуспешно. В 1952 году он был отобран в группу талантливой молодежи из Адыгеи для учебы в Ленинградской консерватории. Однако, проучившись несколько месяцев, Умар бросил всё и вернулся домой, в аул Холзь, к жене и детям. «Дуэт моих детей перекрывал звучание моего голоса», — сентиментально объяснял он этот поступок впоследствии.

В 1956 году он поступил на вокальное отделение в новооткрывшееся музыкальное училище в Нальчике. Но и здесь он продержался лишь три месяца. Зрелый, сорокалетний мужчина, уже состоявшийся артист, он не вписывался в роль прилежного студента. Устроившись солистом на местное радио, он появлялся в училище после получки, щеголяя пачкой новеньких купюр, и с возгласом «Ребятки! Кто проголодался — все за мной, в ресторан!» уводил за собой однокурсников.

Его внутренняя природа — подвижная, энергичная, нетерпеливая — бунтовала против академических рамок. Он был неспособен долго сидеть на месте, что подтверждает история с художником Нурбием Ловпаче, который пытался написать его портрет. Тхабисимов, не в силах усидеть неподвижно, в конце концов сорвался с места со словами: «Надоел ты мне!». Эта неусидчивость была не недостатком, а чертой странствующего музыканта-джегуако, чей дух жил в нем.

Уникальный характер: между сентиментальностью и беспощадностью

Тхабисимов был человеком крайностей. Он мог часами со слезами на глазах говорить о красоте родного края, быть щедрым на комплименты и трогательно заботливым отцом. Но стоило ему почувствовать себя задетым — и он объявлял войну. Он игнорировал обидчиков, «взирая на них с вершины Эльбруса», но мог и прилюдно обругать, и написать гневное письмо с угрозами.

Он высоко ценил себя и свое творчество, открыто заявляя: «Все, что поют самое модное и самое популярное в песенном жанре во всей КБАССР, это все, все мое». В этом не было ложной скромности, но была уверенность человека, осознающего свою миссию.

Умар Тхабисимов так и не стал «дипломированным» композитором, но стал композитором народным. Его формальное образование ограничилось тремя месяцами в училище, но его истинными университетами были война, подарившая ему жизнь, и народная культура, в которую он сумел вписать свою собственную, яркую и неуемную главу. Его сложный, противоречивый характер, его мистическая судьба и его осознанный выбор пути — всё это стало частью большого мифа, имя которому — Умар Тхабисимов, последний джегуако и первый композитор Адыгеи.